Главная » Статьи » Обо всём

Гайд По Бристел Баку
гайд по бристел баку

Начальная стадия игры за Бристлбэка(до 15 минуты)

Что делаем?

Стартовый закуп: Stout Shield. Gauntlets of Strength. 2х Tango .

Bristleback должен стоять соло и лучше всего именно соло легкая. Почему именно соло легкая? Гангать на ранних стадиях не эффективно, то есть на мид нам лучше не идти. Также нам нужны опыт и деньги и вот если против нас стоит соло хард оппонентов, то мы сможем вполне спокойно их получить.

Средняя стадия игры Bristleback(от 15 до 35 минуты)

Что делаем?

Имея начальные арты, можно попробовать загангать врагов, постоянно закидывая их той способностью, которую мы качали. Что касается сражений, то наша задача – вести себя агрессивно и стараться танковать спиной всё, что только можно. Мы специально не покупаем Black King Bar. дабы все спеллы полетели именно в нас, а если не полетят, ну тогда мы устроим погоню за этими «жмотами». Если перед нами станет выбор за кем гнаться, главное чтобы наша жертва была без эскейп спеллов, иначе мы её просто не догоним.

Почему мы покупаем Armlet of Mordiggian. Дело в том, что мы - мастер выживать, а этот артефакт просто создан для подобных мастеров. Быстро переключая режимы, можно всегда иметь в запасе 500 единиц здоровья, позволяя переживать невероятный урон.

Assault Cuirass дополнит наши спеллы, дополнительно снизив противникам броню. Повысив себе броню, мы впитаем колоссальное количество урона и утыкаем иголками все живое в небольшом радиусе от нас. Shiva's Guard выполняет практически все те же функции что и Assault Cuirass. но теперь замедлен будет не один враг, а все, кто имел неосторожность подойти близко.

Blade Mail - идеальный выбор против вражеских керри. Они разбиваются об нас, а мы заливаемся зловещим хохотом. Ну разве не идиллия?

Поздняя стадия игры Бристльбека(от 35 минуты и далее)

Приветствие

Всем привет, я представляю вам мой гайд по бристлу - Покоряженный соник

И он вам никого не напоминает кроме Соника?)

Почему Покорёженный Соник? Он такой же быстрый, сильный и борзый, но не так мил на вид.

Это великолепнейший танк, в моём понимание танк это тот кто может принять много урона и может заставить противника бить себя либо напрямую (таунт акса) либо косвенно большой урон, дебафы и конечно правильная позиция во время атаки.

Комментарии к двум скилам

Танком он становится благодаря его умению Бристэлбэк или Колючая спина.

В описание сказано то что он блокирует лишь физический урон, но это не так

подробнее:

Минусы героя

Далеко не лучший прирост силы

Слабые приросты ловкости

Задачи

Герой зависит от шмота и он спокойно может быть кем угодно

Отличный танк - Именно танк, инициатор он не лучший, но он может получать урон, реально много урона. Но фул танк в доте это через чур:

Собираешь одни защитные итемы имеешь мало дамага мало фарма ты бесполезен.

Поэтому во всём надо находить баланс.

Керри - Большой урон + большая выживаемость. Но он не сравнится с топ керри доты 2

Лансер, войд и троль сделают из него кашу, зато он начинает намного раньше наносить приличный урон.

Ганг-мидер - Герой может отлично гангать за засчёт своих крутых умений. При хорошем фарме и гангах отлично переходит в керри.

Но против лучших мидеров ему не простоять, квопа и гирокоптер не оставят ему фарма.

Предметы

Сборки героя - Довольно тяжёлый для меня момент, послушаю ваши варианты

  • тома XIII-XIV
  • Анонс

    Кратко

    Подробно

    Polpred.com Обзор СМИ . Архив важных публикаций собирается вручную. База данных с рубрикатором: 53 отрасли / 600 источников / 9 федеральных округов РФ / 235 стран и территорий / главные материалы / статьи и интервью 8000 первых лиц. Ежедневно тысяча новостей, полный текст на русском языке. Миллионы сюжетов информагентств и деловой прессы за 15 лет. Интернет-сервисы по отраслям и странам.

    Деловые статьи и интернет-сервисы

    1. Новости. Обзор СМИ

    Информация не значит коммуникация.

    Анонс

    Кратко

    Подробно

    Polpred.com Обзор СМИ . Архив важных публикаций собирается вручную. База данных с рубрикатором: 53 отрасли / 600 источников / 9 федеральных округов РФ / 235 стран и территорий / главные материалы / статьи и интервью 8000 первых лиц. Ежедневно тысяча новостей, полный текст на русском языке. Миллионы сюжетов информагентств и деловой прессы за 15 лет. Интернет-сервисы по отраслям и странам.

    Деловые статьи и интернет-сервисы

    1. Новости. Обзор СМИ

    Современная эпоха властно выдвигает требование дальнейшего повышения качества подготовки специалистов. Задача улучшения качества подготовки специалистов в области перевода требует систематического совершенствования учебного процесса, активизации учебной и самостоятельной творческой работы учащихся, вовлечения их в исследовательскую работу.

    Вот почему, особенно учитывая интенсификацию процесса обучения иностранным языкам, все явственнее ощущается потребность в курсе профессионального перевода. И хотя в данной монографии автор отнюдь не претендует на изложение полного курса профессионального перевода (в частности, здесь нет необходимых для такого курса упражнений на перевод, контрольных заданий, вопросов на усвоение материала и т. д.), он тем не менее надеется, что его книга в какой-то степени восполнит существующий в этой области пробел.

    Автор видит свою задачу в том, чтобы в рамках одной книги, по мере возможности, осветить основные методы работы переводчика, используемые при преодолении типичных трудностей перевода оригинальных общественно-политических текстов, раскрыть творческую лабораторию переводчика. При этом автор оперирует примерами из газет, словарей и других источников, в анализе перевода которых читатель вместе с автором может сам непосредственно участвовать. Автор не пытается здесь противопоставлять друг другу важнейшие направления (школы) в изучении и толковании явлений перевода (лингвистический, литературоведческий, психологический, этнографический, стилистический подходы и т. д.) и воевать с другими точками зрения до победного конца, а стремится целостно осмыслить сам процесс и сущность перевода не только с позиции задач современного переводчика-профессионала, но и с точки зрения общекоммуникативных проблем (см. например, раздел о природе слова и др.), позволяющих увидеть перевод в общем плане, как некую единую профессиональную языковую деятельность. В тех случаях, когда, по мнению автора, та или иная школа обнаруживает отдельные слабые позиции, автор прямо заявляет об этом, приводя свои доводы. Другими словами, автор как бы постоянно стремится развивать свою линию в отношении наиболее существенных вопросов перевода. Такая позиция позволяет сосредоточить внимание на самом раскрытии психолингвистических особенностей перевода вообще, не увлекаясь академическими спорами о приоритете одной школы перед другой или частными деталями.

    По мнению автора, основу переводческой деятельности составляют творческие мыслительные операции переводчика. Успех профессиональной деятельности переводчика зависит не только от его знаний, эрудиции, начитанности в области тематики перевода, тех конкретных установок, которым он следует в процессе перевода, но и от его понимания общекоммуникативных особенностей речи и задач перевода. Широко известен тот факт, что опытные переводчики легче и быстрее находят подходящие эквиваленты, замены или словарные' соответствия, чем неопытные, благодаря приобретенной ими в ходе практики «переводческой интуиции» и их умению ориентироваться в вопросах психологии коммуникации в целом.

    В настоящей работе речь идет о профессиональном переводе отнюдь не случайно. Профессиональный перевод в нашем понимании -- это особая языковая деятельность, направленная на воссоздание подлинника на другом языке, деятельность, которая требует специальной подготовки, навыков и умений. Профессиональный перевод разительным образом отличается от так называемого учебного перевода, связанного с расшифровкой иноязычного текста с целью его понимания. Учебный перевод -- это уже пройденный этап для переводчика-профессионала. Учебный перевод в основном используется в чисто учебно-методических целях, например в качестве средства семантизации иноязычного материала (лексических единиц, оборотов речи и т. д.). Таким образом, различия между учебным и профессиональным переводом самые принципиальные: упражняясь в учебном переводе, человек, постигающий еще только азы иностранного языка и техники перевода, приобретает новые знания об этом иностранном языке осуществляя профессиональный перевод, человек, уже. постигший «дух» иностранного языка, воссоздает подлинный иноязычный документ (текст) на другом языке. Таким образом, лишь профессиональный перевод является подлинным переводом в строгом смысле слова и требует от переводчика реализации многих умений и навыков. Другими словами, профессиональный перевод немыслим без специальной языковой и переводческой подготовки.

    Использование понятия «профессиональный перевод» требует оперирования, в свою очередь, -такими понятиями, как «чувство языка», «интуиция», «переводческая находчивость». Эти понятия часто используются в работах литературоведов, развивающих учение о художественном переводе, в работах психологов и лингвистов и имеют важное значение для истолкования сущности перевода и переводческой деятельности. Однако, поскольку эти понятия все еще мало изучены, они должны использоваться отнюдь не для того, чтобы объявить процесс перевода непознаваемым и, таким образом, переводить как бог на душу положит (позиция, с которой, к сожалению, все еще -приходится сталкиваться), а для того, чтобы, оценив роль интуитивно формирующихся правил перевода, дать более полное описание сущности профессиональной переводческой деятельности.

    Как творческий процесс профессиональный перевод -- это такая языковая деятельность, в которой нет места шаблону. Всякий раз, следуя определенной творческой ориентации, переводчик сам, на свое усмотрение, принимает решение, которое в дальнейшем материализуется в форме готового текста -- политического документа, художественного произведения, научно-технической статьи, выполненного на другом языке.

    Понятие «техника перевода» в нашем понимании можно свести к умению находить обоснованные решения в трудной проблемной ситуации. Данное понятие, следовательно, не имеет ничего общего с заучиванием неких «магических рецептов», которых фактически нет да и не может быть. Если бы такие рецепты действительно существовали, перевод утратил бы свой творческий аспект, перестал бы быть тем, чем он является, -- одним из сложнейших видов интеллектуальной деятельности человека. Какие конкретные приемы работы следует использовать для достижения высококачественного перевода? Чем перевод отличается от других сходных с переводом, но не тождественных ему процессов

    переработки информации? Все эти вопросы невольно приходят на ум всякий раз, когда сталкиваешься с подлинно профессиональными трудностями. независимо от характера текста, будь то тексты художественного, газетно-информационного или научно-технического характера.

    Такой ход рассуждений подводит к мысли о том, что наряду с развитием отдельных частных направлений (школ) в области теории перевода все явственнее ощущается потребность в развитии единой теории общего перевода, в которой бы учитывались особенности всех школ. Общеизвестно, например, что некоторые теоретики художественного перевода видят в переводе только искусство и не склонны разделять идеи лингвистической теории перевода, в .которой они усматривают не более не менее как формализм, забывая, однако, о том, что именно лингвисты предложили целый ряд конкретных положений и сформулировали важнейшие рабочие понятия, и по сей день постоянно используемые представителями всех школ перевода. Налицо, таким образом, раздирающие общую теорию перевода противоположные тенденции.

    В самом деле, почему, скажем, перевод художественных текстов должен (как это нередко случается еще и сейчас) рассматриваться как особый, отделяться стеной от деятельности, характеризующей перевод других текстов? Меняет ли, например, своеобразие языка художественных текстов самую сущность переводческого труда?

    По мнению автора, специфику художественного перевода следует усматривать в передаче языковых особенностей и образной системы художественного текста. Следовательно, усложняются лишь задачи, решаемые переводчиком, сама же деятельность остается прежней. Отсюда напрашивается вывод о том, что теория художественного перевода должна быть неотъемлемой составной частью общей теории перевода. То же самое можно сказать о техническом, военном и других видах перевода. Характерно, что сами литературоведы все более осознают, что развитие теории художественного Перевода не может протекать плодотворно без учета данных современной науки о языке и речи, и уже более не настаивают на том, что художественный перевод --. область чистого искусства.

    Еще совсем недавно весьма моден был следующий вопрос: перевод -- искусство или наука? В настоящее время такая постановка вопроса, по нашему мнению, уже утратила свою полемическую остроту, поскольку теперь, по-видимому, каждому ясно, что рассмотрение перевода любых текстов не может происходить без учета новейших лингвистических, психологических и психолингвистических открытий.

    Следовательно, настало время, учитывая «заявку» на перевод со стороны все большего числа различных дисциплин, наряду с развитием частных теорий перевода, глубже развивать и общую теорию перевода.

    Задача частных теорий перевода (например, теории художественного, научно-технического перевода и т. д.) состоит в изучении особенностей проявления общих закономерностей перевода на материале соответствующего жанра литературы. При этом отнюдь не исключается, что и частные теории пополнят новыми ценными данными общую теорию. Нет сомнения в том, что единый научный подход к переводу благотворно скажется на исследовании всех видов перевода, поскольку объектом рассмотрения при таком подходе будут служить узловые вопросы переводческой деятельности вообще.

    На наш взгляд, преимущества постановки вопроса именно в таком плане очевидны. Во-первых, подход к переводу, с точки зрения общих интересов переводчика-профессионала, должен строиться на изучении и описании типичных трудностей перевода оригинальных иноязычных текстов, независимо от вида (жанра) перевода. Таковыми являются, например, трудности передачи на другой язык безэквивалентной лексики, 'образных средств языка, фигуральных выражений, перевод интернациональной лексики, передача модальности, перевод эвфемизмов, трудности стилистического порядка и грамматического плана (при отсутствии в двух языках сходных грамматических явлений) и т.д.

    Во-вторых, профессиональный подход к переводу будет вооружать переводчика-практика не только общетеоретическими положениями (хотя и они имеют большую ценность), но и рядом вполне конкретных рабочих рекомендаций в области собственно техники перевода. Эти рекомендации определяют, по сути дела, линию поведения переводчика в трудной языковой ситуации, оставляя за ним свободу выбора окончательного решения. Иначе каждый переводчик в настоящее время, равно как и несколько сот лет назад, будет толковать и понимать сущность перевода по-своему.

    В-третьих, профессиональный подход к переводу нацеливает на полное описание процесса перевода. Понятие «профессиональный перевод» очень емкое. Оно подразумевает как переводческие умения и навыки, так и талант и не исключает поисков решения тех особо сложных художественно-эстетических проблем, о которых неустанно говорят специалисты в области художественного перевода. В этом, на наш взгляд, и состоит диалектическая сущность подлинно профессиональной переводческой деятельности, не поддающейся однозначной, упрощенной трактовке.

    Переводчик-профессионал в отличие от человека, переводящего учебный текст в учебных целях, всегда идет дальше общего понимания текста, воссоздает мысль автора во всей полноте, опираясь при этом не только на свое понимание текста и интуицию, но и на те принципы работы над переводом текста, которыми вооружила его школа перевода и переводческая практика. Перевод по принципу передачи общей мысли текста без решения задач, связанных с адекватным переводом оригинала на уровне отдельных слов и словосочетаний, хотим мы этого или нет, будет грешить неточностью и, следовательно, серьезно страдать в качественном отношении. Вот почему перевод с профессиональной точки зрения, подобно музыке и живописи, по своей сути есть одновременно искусство и школа. Школа профессионального перевода -- это наивысшая форма творческого, владения переводчиком всеми своими знаниями, навыками и умениями. Приемы любого искусства, в том числе и искусства перевода, уникальны и неповторимы. Приемы же переводческой техники, отражающие не личный, а коллективный опыт, могут быть и повторены и усвоены. На основе конкретных наблюдений, взятых из переводческой практики, можно убедительно показать, что многие люди не смогли бы достичь высот профессионального переводческого мастерства, не овладей они предварительно техникой перевода.

    В-четвертых, профессиональный подход к переводу, как научное направление, основанное на использовании данных ряда наук (число которых все возрастает), имеет большое практическое значение.

    Итак, определив свою научно-методическую позицию, автор в дальнейшем приступает к конкретному рассмотрению теоретических и практических аспектов перевода. Такое рассмотрение составляет две части, из которых и состоит настоящая монография.

    Первая часть работы посвящена общетеоретическим проблемам перевода. Поскольку круг теоретических проблем очень обширен, автор стремится выделить лишь те из них, которые имеют самое прямое отношение к практике.

    Теоретическая часть работы, по замыслу автора, должна сообщить читателю тот необходимый минимум знаний по переводоведению, который потребуется ему для дальнейшего выполнения практических задач. В работе делается попытка определить роль науки в овладении техникой и искусством перевода. С этой целью дается обзор и краткое раскрытие ряда важнейших научных положений о переводческом творчестве.

    Как уже отмечалось выше, из множества разнообразных школ перевода автор решил выбрать прежде всего самые главные: лингвистическую, литературоведческую и психологическую (психолингвистическую). Рассмотрение ряда трудов советских и зарубежных ученых служит для автора своего рода экспозицией для дальнейших научно-теоретических осмыслений.

    В других разделах первой части (адекватный перевод, природа слова, единица перевода, оценка качества перевода), как бы продолжается развитие мысли о необходимости дальнейшего психолингвистического исследования законов переводческой деятельности. Не случайно поэтому резкой критике с позиций марксизма автор подвергает нигилизм в теории перевода (см. ч. I, разд. 2).

    На некоторых впервые публикуемых в советской литературе примерах из области английских и американских эвфемизмов и языка американской рекламы автор стремится показать социально-коммуникативную природу слова. Проблему качества перевода автор пытается решать не традиционно, а на основе анализа новейших лингвистических и психологических наблюдений.

    Научно-методические выводы из теоретической части работы -представляют собой как результат анализа ряда опубликованных работ, так и итог собственных наблюдений над особенностями процесса перевода, наблюдений, которые автор вел в течение ряда лет своей деятельности по обучению студентов языкового вуза и языковых факультетов основам профессионального перевода.

    Вторую часть составляют практические проблемы перевода. В целом в ней продолжается развитие тезиса о том, что перевод -- вполне познаваемая, хотя и очень сложная деятельность, которая находит конкретное выражение в воссоздании переводчиком текста оригинала, всего его смыслового и стилистического богатства. А для этого необходимо глубокое проникновение в тот «строительный материал», из которого состоит текст.

    Поэтому здесь анализируются закономерные трудности перевода. По мнению автора, преодоление этих трудностей связано прежде всего с решением проблемы «ложных друзей переводчика», с овладением техникой перевода слов-клише и фраз-клише, с изучением правил перевода атрибутивных конструкций.

    Учитывая широкое вторжение в английскую и американскую речь сленга,в монографии весьма подробно раскрывается сущность понятия «сленг», уточняется его место в общелитературном английском языке, рассматриваются некоторые общепринятые способы перевода сленга. А кому не известны языковые трудности, связанные с передачей образных средств типа крылатых слов, пословиц, метафор, сравнений, метонимии? Вот почему названные вопросы также подлежат анализу в данной работе.

    В разделе о фразеологических единицах приводятся некоторые положения, раскрывающие трудности передачи фразеологизмов, в особенности образной фразеологии, а также иллюстрируются наиболее удачные способы их перевода. Во второй части книги, кроме того, рассматриваются вопросы перевода неологизмов и безэквивалентной лексики.

    В последнем разделе книги дается краткая характеристика наиболее известных в переводческих кругах английских и американских словарей, описываются их структура и принципы построения. Сами по себе лексикографические проблемы рассматриваются автором не изолированно, а в связи с решением конкретных переводческих задач.

    В конце работы приводятся библиографический указатель, а также список английских слов и выражений, рассмотренных в этой книге. Поскольку большая часть этого списка -- неологизмы и фразеология, еще не зарегистрированные в современных англо-русских словарях, автор надеется, что составленный им список окажет переводчикам помощь в их работе.

    Книга рассчитана на широкую читательскую аудиторию -- переводчиков-референтов, студентов языковых и технических вузов, молодых переводчиков, только начинающих свою деятельность на поприще перевода, а также преподавателей. Автор надеется, что данная работа представит интерес и для теоретиков перевода, специалистов в области машинного перевода и всех, занимающихся вопросами переводческой теории и практики.

    Автор будет благодарен за критические замечания и пожелания, которые можно было бы учесть при дальнейшей работе над курсом «Проблемы профессионального перевода», и просит замечания и отзывы направлять по адресу:

    103031, Москва, К-31, Кузнецкий мост, 24, изд-во «Международные отношения».

    Автор считает своим долгом выразить глубокую благодарность заведующему Группой психолингвистики 'и теории коммуникации Института языкознания Академии наук СССР доктору филологических наук А. А. Леонтьеву, любезно взявшему на себя большой труд по прочтению первого варианта рукописи и сделавшему ряд ценных критических замечаний и пожеланий, а также доктору филологических наук Е. М. Верещагину. Сделанные Е. М. Верещагиным научно-методические рекомендации и принципиальные критические замечания во многом способствовали улучшению качества рукописи и оказали автору большую помощь в дальнейшей работе над ней.

    Часть I

    Теоретические проблемы перевода

    1. Роль науки в овладении техникой и искусством перевода

    Ввиду того, что перевод как деятельность является объектом исследования ряда наук ( В своем труде «Перевод и лингвистика» (М. Воениздат, 1973) А. Д. Швейцер отмечает, что за последние годы возникло много школ по изучению перевода, в каждой из которых предлагается свое собственное толкование перевода и достигаемых результатов. К числу наук, исследующих проблемы перевода, А. Д. Швейцер относит лингвистику, литературоведение, психологию и этнографию.-- Прим. авт. ), было бы интересно выявить ту помощь, которая оказывается научными дисциплинами переводчику-практику. В самой общей форме эта помощь, по-видимому, находит выражение в разъяснении сущности переводческого труда, специфики выполняемых переводчиком умственных операций.

    Лингвисты, к примеру, оставляя в стороне другие школы перевода, анализируют переводческие проблемы в рамках лингвистического переводоведения (язык как средство передачи информации, денотативная теория перевода, трансформационная теория перевода и т. д.) и, естественно, считают перевод лингвистической дисциплиной ( Весьма подробно собственно лингвистические аспекты перевода изложены в ряде новых публикаций: в трудах В. Н. Комиссарова, и в частности в его книге «Слово о переводе» (М. «Международные отношения», 1973), в монографии Я. И. Рецкера «Теория перевода и переводческая практика» (М. «Международные отношения», 1974) и в упомянутой выше работе А. Д. Швейцера. ).

    Следует признать, что в лингвистическом изучении проблем перевода языковеды добились крупных научных успехов: лингвистика заложила основы теории перевода, внесла «порядок и метод» в изучение переводческих проблем, установила границы между лингвистическими и экстралингвистическими аспектами перевода и, наконец, предложила довольно точные рабочие понятия и термины, весьма успешно используемые представителями самых разных наук при исследовании процесса перевода ( Так, в конце упомянутой нами работы А. Д. Швейцера «Перевод и лингвистика» приложен словарь, в котором дается толкование примерно ста основных понятий в области теории и практики перевода. -- Прим. авт. ).

    В настоящее время некоторые лингвисты, например Ю. Найда ( См. Е. N i d a. Toward a Science of Translating. Leiden, 1964. Методологическое обоснование перевода как самостоятельной науки можно также найти в книге советского исследователя Б. Г. Таирбекова «Философские проблемы науки о переводе (Гносеологический анализ)». Баку, изд-во АГУ, 1974. ). делают попытку разработать методологические основы для самостоятельной «науки перевода» (science of translating). Хотя в работе Ю. Найды и не дается целостной теории, в ней тем не менее автор излагает ряд новых теоретических положений, которые могут лечь в основу «науки перевода». Она включает положения из области теории значения (семасиология) и теории коммуникации (психология коммуникации), а также -теории отношений между людьми (социология) и современной теории информации. Сюда же относится и идея Ю. Найды о принципе функциональной, или «динамической» эквивалентности, под которой понимается создание на языке перевода текста, восприятие которого читателем на языке перевода будет таким же, как и восприятие оригинала читателем на языке оригинала. Попытку Ю. Найды расширить число научных понятий, на основе которых должна строиться теория перевода, следует признать правильной. Ю. Найда рассуждает примерно таким образом в настоящее время все науки с готовностью заимствуют те новые понятия, которые появляются в смежных, родственных областях. Поскольку теория перевода также представляет собой науку, то почему бы, собственно говоря, ей не обогащаться новыми понятиями из области таких смежных наук, как социология, социолингвистика, психология и этнография?

    В последнее время лингвисты все чаще стали выступать с такими установками в области перевода, которые приближаются к идее более широкого толкования процесса перевода. Здесь можно, например, сослаться на «концепцию функционального подобия, согласно которой изучается информационная функция тех или иных языковых элементов подлинника и устанавливается, какие языковые средства способны выполнить ту же функцию в переводе. Один из основателей Пражского лингвистического кружка Вилем Матезиус (Vilem Mathesius) уже в 1913 году так сформулировал функциональный подход к переводу: «. В сущности поэтический перевод должен оказать на читателя такое же воздействие, какое оказывает подлинник, пусть даже иными художественными средствами, чем в оригинале. часто те же, или приблизительно те же, средства воздействуют различно. Положение, что тождество художественного воздействия важнее использования схожих художественных средств, в особенности важно при переводе поэтических произведений» ( Иржи Левый. Состояние теоретической мысли в области перевода. «Мастерство перевода», М. «Сов. писатель»/1970, с. 415 -- 416.).

    Таким образом, дальнейшее развитие современной лингвистической теории перевода, по-видимому, должно идти по пути дальнейшей разработки существующих лингвистических концепций. Об этом, в частности, писал Иржи Левый в статье, посвященной обзору лингвистических и других методов исследования перевода. Иржи Левый приводит также слова Р. Якобсона: «Мы художественно приблизимся к оригиналу тогда, когда (как, например, при переводе поэзии. -- В. К-). будет избрана форма, которая. не внешне, а функционально отвечает форме оригинала». Так в лингвистике «была обоснована теория субституции стилистических средств, которую интуитивно провозгласил еще Виламовиц-Мёллендорф (U. von Wilamowitz-Moellen-dorf)» '. Эту точку зрения, как констатирует И. Левый, разрабатывают современные теоретики перевода в разных странах, и в частности польский теоретик Зенон Клеменсевич (Zenon Klemensiewicz), который утверждает: «Оригинал следует понимать как систему, а не как сумму элементов, как органическое целое, а не как механическое сочетание элементов. Задача перевода состоит не в воспроизведении элементов и структур оригинала, но в том, чтобы понять их функцию и ввести такие элементы и структуры собственного языка, которые были бы, по мере возможности, субститутами и эквивалентами равной функциональной пригодности и эффективности» ( Т ам же, с. 416 ).

    Автор труда «Слово о переводе» В. Н. Комиссаров вполне обоснованно отмечает, что с точки зрения лингвистики в исследовании перевода следует выделить три основные области: во-первых, «исследования самой сущности переводческой деятельности» во-вторых, изучение «самого процесса преобразования текста оригинала в текст перевода, то есть изучение самого акта перевода». При таком подходе объектом исследования служат этапы процесса перевода, или, говоря теоретически, единицы перевода, то есть те единицы, которыми оперирует переводчик в своей конкретной работе, а также типы возможных преобразований этих единиц и изучение всех тех факторов, которые влияют на хо,д, и результат процесса перевода. И, в-третьих, это изучение «системы отношений, устанавливаемых между единицами двух конкретных языков при переводе». Такое изучение требует выявления общих наблюдаемых закономерностей перевода, поскольку, как отмечает в упомянутой выше работе В. Н. Комиссаров, «переводческое «приравнивание» единиц и речевых отрезков двух языков обнаруживает целый ряд особенностей смысловой структуры и механизма функционирования, которые остаются невыявленными при изучении каждого из этих языков в отдельности» ( В. Н. Комиссаров. Указ. соч. с. 23.). В целях развития профессионального перевода немаловажно изучать, по нашему мнению, все указанные аспекты. Массовая практика перевода еще более подчеркивает необходимость его углубленного теоретического изучения. «. В четвертом периоде ( Имеется в виду новейший период развития перевода, то есть тот, который начинается после Великой Октябрьской социалиста» ческой революции -- Прим. авт. ), -- пишет П. И. Копанев, -- наука перевода становится теоретической, имеющей, кроме названных, еще и задачу описать объективным путем этапы реализации перевода и вскрыть все литературно-лингвистические, психологические и другие особенности процесса перевода, заложенные в самой природе речевого общения» ( П. И. Копанев. Вопросы истории и теории художественного перевода. Минск, Изд-во БГУ, 1972, с 278. ).

    В этом свете особенно нетерпимы попытки отдельных переводчиков игнорировать завоевания переводческой теории и практики. Это ярко проявляется в позиции сторонников так называемого вольного перевода.

    «Вольный перевод, -- пишет В. Коптилов, -- становится крайне агрессивным и в теории. Ничего удивительного в этом нет. Новым людям, пришедшим в перевод, теоретические рассуждения и требования кажутся какими-то «мудрствованиями лукавыми», попытками набросит лассо на необузданного мустанга по имени Талант» ( См. В. Коптилов. Вдохновенная точность. «Лит. газ.», 9 авг. 1972 г. № 32. В других же случаях от «непонятного и трудного» (теории перевода) вообще предпочитают открещиваться и не только некоторые переводчики-практики. По свидетельству О. Кундзича, «как ни странно, современные литературоведы и критики не считают перевод своей компетенцией и в большинстве своем в его специфике не компетентны», (см. Олексий К у н д з и ч. Слово и образ. М. «Сов. писатель», 1973. с. 150.)) .

    Подобное отношение к теории перевода свидетельствует о нежелании разобраться в тонкостях переводческой деятельности. А к чему ведет такая практика? По вполне справедливым словам В. Коптилова, все это не может не приводить переводчика к «языковой небрежности и неряшливости стиля». Нам думается, однако, что вопрос не исчерпывается этим. Главным порочным моментом такой концепции, по нашему мнению, является то, что при таком подходе к переводу выхолащивается сущность мыслительных операций, выполняемых переводчиком.

    Здесь же уместно хотя бы кратко отметить и недостатки буквалистского подхода к переводу. Буквализм -- это, образно говоря, другая крайность в оценке метода перевода. Буквалист считает, что точность в переводе достигается за счет буквальной передачи всех лексических и грамматических деталей текста, он нередко раболепно преклоняется перед языком оригинала, забывая о таких общекоммуникативных психолингвистических понятиях, как языковая норма, идиоматический характер речи (особенно устной), сложившиеся в ходе истории развития любого языка языковые традиции.

    Но если вольный и буквальный методы перевода не могут служить руководством в деятельности переводчика, то следует ли из этого, что тем самым переводчик вообще лишен прав на индивидуальное творчество? А если нет, то тогда какими творческими правами он наделен? В какой мере он независим от автора? Или, другими словами, в какой степени он может «развертывать» свой талант, отражать в переводе свое понимание оригинала? Чтобы ответить на эти вопросы, рассмотрим следующие положения.

    Наряду с лингвистическим методом исследования перевода существуют и нелингвистические школы перевода, одной из которых является литературоведческая, исследующая проблемы художественного перевода. Литературоведческий подход к переводу получил широкое развитие еще в XIX веке. «За рядом исключений, -- пишет исследователь Р. Янг, -- до XIX века история переводческой критики не производит впечатления» ( Richard E. Young. Theories of Translating Poetry in Victorian England. Doct. diss. The Univ. of Michigan, 1964, p. 4 .). В результате в литературоведческой школе перевода, по словам Р. Янга, «нет своих Платонов и Аристотелей», которые бы с позиций художественного перевода предложили свои критерии оценки качества и разработали свою методику исследования.

    Какие же положения наиболее характерны для литературоведческого анализа перевода? Прежде всего, по-видимому, следует отметить стремление ряда исследователей .обособить художественный перевод ( А. Д. Швейцер в связи с этим отмечает, что вопрос об отношении теории перевода к языкознанию и литературоведению многими исследователями перевода расценивается как один из «наиболее острых вопросов», в связи с попытками некоторых теоретиков художественного перевода приравнять лингвистическую теорию перевода к теории, в которой якобы проповедуется формализм. (См. А. Д. Швейцер. Перевод и лингвистика, Вводная часть.) ). Во многих статьях литературоведческого направления явно проскальзывает мысль о том, что художественный перевод в силу его эстетических особенностей как бы отделен от других видов перевода. Так ли это на самом деле? Не исключая возможности самостоятельного развития теории художественного перевода, следует отметить его отличие от других видов перевода, которое состоит в том, что для процесса художественного перевода характерно наличие образного мышления. Гиви Гачечиладзе, известный грузинский теоретик перевода, в связи с этим писал, что «элементом текста может быть не только слово и словосочетание со своим смысловым значением, но и художественный образ, стилистический эле-' мент, ритмический элемент ит.д. то .есть элемент художественно-образной системы подлинника» ( Гиви Гачечиладзе. Художественный перевод и литературные взаимосвязи. М. «Сов. писатель», 1972, с. 83. ). Это очень тонкое и верное замечание. Перечисленные выше признаки как раз и составляют отличительную особенность художественной речи.

    Теперь, если учесть, что процесс перевода -- это своеобразная языковая деятельность, направленная на наиболее полное воссоздание на другом языке содержания и формы иноязычного текста, то становится ясно, почему художественный перевод требует проявления особого дарования-или, как принято говорить, искусства. С точки же зрения сущности-переводческого процесса теория художественного перевода -- неотъемлемая часть общей теории. Вот что пишут по этому поводу некоторые исследователи.

    А. Д. Швейцер указывает, что «задачей общей теории перевода как раз и является вскрытие тех общих закономерностей, которые присущи переводу вообще, несмотря на специфику тех или иных его разновидностей» ( А. Д. Швейцер. Возможна ли общая теория перевода? «Тетради переводчика», вып. 7, М. «Международные отношения», 1970, с. 36.).

    Недостаточное внимание со стороны исследователей художественного перевода к вопросу изучения типичных трудностей и закономерностей перевода нередко проявляется в игнорировании ими положений лингвистического переводоведения. Например, И. А. Кашкин ( См. И. А. Кашкин. Для читателя-современника. Статьи и исследования. М. «Сов. писатель», 1968, с. 449. ) утверждал, что существующие «рецепты готовых языковых решения» мешают переводчику подходить к своей работе творчески. В чем видел И. А. Кашкин «рецепты готовых языковых решений», не ясно. Если здесь иметь в виду вклад лингвистов в разработку понятий словарных соответствий, эквивалентов и замен, то учение о закономерных соответствиях, по нашему мнению, не только йе сковывает, а, скорее наоборот, мобилизует переводчика на подлинно творческий подход к своей работе.

    К понятию эквивалента, как, собственно говоря, и к любому другому научному понятию, нельзя подходить односторонне. Если, скажем, для словосочетания public figure в словаре имеется регулярный словарный эквивалент -- общественный деятель, то это не значит, что в практике перевода не может быть случаев, когда это словосочетание следовало бы перевести иначе, то есть отойти от заданного соответствия.

    Никакой словарь не освобождает переводчика от учета роли контекстуальных факторов и особенностей индивидуального авторского стиля. Учет этих особенностей -- задача переводчика. В этом, собственно говоря, и проявляется его творчество. Допустим, что нам надо перевести на русский язык следующую простую фразу: Among those present were prominent public figures. Ее можно перевести так: Среди присутствовавших были видные общественные деятели. Такой перевод будет верным, поскольку словосочетание public figures, употребляемое в данной фразе, действительно во многих случаях лучше всего передать как общественные деятели. Однако в каком-то особом контексте, например при описании какого-то исторического события, видимо, будет лучше предпочесть другой вариант перевода: Среди присутствовавших были видные государственные чины. В другом же контексте, возможно, предпочтительней окажется такой функциональный перевод: общественные (или государственные) руководители ( Проблема функциональных соответствий широко раскрыта, например, в работе Ю. А. Денисенко «К проблеме функциональных (переводческих) соответствий в английском языке некоторым типам русских конструкций с отглагольным именным существительным». Канд. дисс. М. 1964.).

    Следовательно, возможность использования в переводе нешаблонных решений вносит элемент подлинного творчества в переводческий труд. В то же время переводчик, несомненно, может и должен широко использовать в своих переводах уже устоявшиеся языковые соответствия, какие часто можно найти в современных двуязычных словарях. Благодаря словарям при переводе всякого рода информативных, общественно-политических и других подобных материалов обеспечивается более или менее единый подход в толковании и передаче многих понятий из области политики, дипломатии, философии, права, экономики.

    Взять, к примеру, политическую лексику. Может ли переводчик политической литературы игнорировать термины и понятия, уже устоявшиеся в области политики, и тем самым неоправданно усиливать роль своей личной интерпретации? Отнюдь нет. Язык политики -- это не язык художественной литературы, и здесь без терминологических соответствий не обойтись. Так, дипломатический термин charge d'affaires ad interim точно соответствует русскому временный поверенный в делах, court of last resort -- высшая судебная инстанция, the will attested and certified by a notary public -- нотариально удостоверенное завещание, appraisal of property for taxation purposes -- оценка имущества для обложения налогом и т. д.

    Иногда от отдельных исследователей перевода можно услышать упреки по поводу «предписывающего характера» эквивалентов. Но где сказано о том, 'что, предписывая те или иные варианты перевода, словарь тем самым освобождает переводчика от самостоятельных поисков и решений и порой, быть может, даже от мучительного анализа текста, и, наконец, от ответственности за окончательно принятое решение? Многие профессиональные переводчики на своем опыте знают, что любой словарь в трудных случаях перевода -- это лишь отправная точка в поисках нужного соответствия. Равно как ни в одном словаре не сказано (да и не может быть сказано!), что предлагаемый составителями словаря перевод тех или иных лексических единиц (данный, кстати сказать, на основе изучавшегося в момент составления словаря материала) являет собой окончательное переводческое решение.

    Стремление ряда критиков оградить художественный перевод от посягательств других школ бьет прежде всего по интересам самой теории художественного перевода.

    Кратко рассмотрим некоторые современные направления в теории художественного перевода. В целом для исследователей художественного перевода характерна, по нашему мнению, «эссеистская» направленность мысли. Мы полагаем, что такой подход не вооружает переводчика-практика конкретными рекомендациями о том, как ему поступать в особо трудных случаях. Но без четкого понимания переводчиком своих задач, без знания возможных путей их решения (то есть без знания техники перевода) переводчик будет как бы обезоружен и, даже действуя самым искренним образом, может фактически подменить подлинный перевод адаптацией или парафразой. пересказом или интерпретацией или каким-то сочетанием этих элементов. Но подлинный перевод не представляет ни одного из названных выше процессов, и между этими процессами и собственно переводом нельзя ставить знака равенства. Путать перевод с указанными выше процессами передачи иноязычной информации было бы равносильно повторению уже усвоенных исторических истин. Еще в эпоху Джона Драйдена ( Фундаментальное исследование переводческих концепций Джона Драйдена можно найти в монографии William Frost Dryden and the Art of Translation , Yale Univ. Press, 1969. ), крупного английского переводоведа и критика, в соответствии с его учением перевод предлагалось делить на: м е т а ф p а з у (metaphrase), то есть на так называемый пословный, или подстрочный, перевод и парафразу (paraphrase), представляющую собой более удобопонятное изложение текста целиком или отдельными частями («просветление текста»), сопровождаемое иногда переводческими разъяснениями (Драйден называл этот метод «переводом в широких рамках» (translation with latitude) и на имитирующий перевод (imitation), представляющий собой перевод-подражание авторскому произведению, когда переводчик как бы создает свою работу на почве оригинала, не заботясь особенно о точной передаче ни слов, ни смысла, и принимает во внимание лишь господствующий в данную эпоху эстетический вкус публики.

    Имитирующие переводы особенно характерны для перевода поэзии. По мнению Б. Раффела, имитирующий перевод представляет собой не перевод, а «проникновение культуры» (cultural diffusion) ( См. Burton R a f f e 1. The Forked Tongue. (A,Study of Translation Process). The Hague, 1971 .). Обращаясь к такому виду перевода, переводчик стремится выразить не оригинал, а самого себя.

    Наиболее известный из упомянутых методов -- метод парафразы. (Следует иметь в виду, что парафраза -- это не «перифразирование», понятие, которое соответствует английскому слову rephrasing, то есть обозначает передачу той же мысли .другими, словами и на том же языке.)

    Когда говорят о подмене истинного перевода адаптацией (adaptation), то имеется в виду приведение более свободной версии, то есть такой перевод, когда переводчик отходит от текста дальше допустимых пределов. В связи с этим, например, Дж. Вейтман не без основания утверждает, что иногда переводчики лишь воображают, что они переводят в строгом смысле этого слова, тогда как фактически они «занимаются адаптацией» ( J. G. Weight.man. On Language and Writing. Ldn. Sylvan Press, 1947, p. 56.). Лишь предъявляя к себе высокие профессиональные требования, переводчик начинает ясно осознавать, чувствовать, когда он полноценно и точно воссоздал «дух и букву» оригинала и когда это ему не удалось.

    Подмена перевода пересказом (retelling) также часто встречающееся явление.

    Наконец, иногда перевод уподобляется процессу интерпретации (interpretation), под которой, кстати сказать, можно иметь в виду не просто толкование подлинника (узкое понимание термина интерпретация), а особый вид перевода, основанный на обращении к внеязыковой действительности.

    Таким образом, подлинный перевод как творческий процесс, как результат особой языковой деятельности отнюдь не укладывается в рамки приведенных выше близких, но совершенно не тождественных понятий.

    В отличие от прошлых столетий, когда представление о сущности перевода складывалось на базе анализа переводов в основном классических литературных и библейских текстов, в настоящее время теория художественного перевода основывается преимущественно на результатах изучения переводов новейших произведений литературы, хотя и анализ перевода библейской литературы, судя по работам Ю. Найды, по-прежнему играет существенную роль.

    В целом же из узкой области любителей-одиночек, оттачивавших с помощью перевода свое перо, чтобы пробиться в мир литературы или искавших в переводе свое «самовыражение», теперь перевод перерос в поистине массовую профессию ( См. В. Н. Крупнов. Пути дальнейшего развития перевода. (Тезисы). «Билингвистические исследования функционального стиля научной и технической литературы», Баку, АзНИИНТИ 1974.). Массовая практика перевода еще более подчеркивает необходимость его углубленного теоретического изучения.

    Такое изучение тем более необходимо, что существует еще много нерешенных вопросов. Один из таких вопросов -- это вопрос о позиции переводчика в процессе творчества.

    По нашему мнению, ответ на этот вопрос можно найти в_той точке зрения, которую отстаивает чешский ученый-переводовед Антон Попович. По этому поводу он пишет:

    «Задача переводчика состоит не только в «ассоциировании» себя с оригиналом: это приведет его лишь к «прозрачному переводу». У переводчика есть право отличаться от автора органически, (есть право) быть независимым, но лишь в той мере, в какой это нужно для передачи оригинала, то есть использовать метод воссоздания оригинала как живого произведения» ( Anton Р о р о v i с. The Concept Shift of Expression in Translation Analysis. In: The Nature of Translation. Essays on the Theory and Practice of Literary Translation. Bratislava, 1970, p. 80. -- Пер. авт. ). Другими словами, А. Попович так же как и К. И. Чуковский, обосновывает мысль о «вдохновенной точности»: уметь почувствовать, когда и в какой мере можно удалиться от авторского текста во имя его полнокровного воссоздания -- в этой, и только в этой сфере может расцветать подлинный переводческий талант. И наоборот, бездумный разрыв невидимых, но существующих нитей, как бы привязывающих переводчика к автору, к тексту произведения, подмена перевода бесхитростным пересказом фактически приводит переводчика к «отсебятине», которая абсолютно нетерпима при переводе текстов любого жанра. Что же тогда необходимо иметь в виду, чтобы не следовать ложным установкам? Важнейшим из таких условий, по нашему мнению, должна быть уже указанная выше ориентация на то, что задачи, решаемые переводчиком, не тождественны задачам автора, хотя основу тех и других составляют элементы творческого поиска в широком смысле этого слова.

    Разница между этими задачами состоит в следующем. Во-первых, творчество автора и труд переводчика не одинаковы по своему характеру: автор создает новое произведение на своем родном языке на базе своих знаний, опыта, наблюдений, переводчик же воссоздает уже готовое произведение автора на другом языке, и при этом при передаче смысловых и стилистических аспектов текста опирается на свой объем знаний и опыта.

    Во-вторых, автор работает, не будучи стеснен какими-либо творческими рамками или рамками плана выражения, тогда как творчество переводчика протекает в строго обусловленных рамках (передача только того и только в том плане, как это выражено у автора).

    В-третьих, авторы художественных и публицистических материалов действительно могут увлекаться своими мыслями и полностью отдаваться вдохновению. Вдохновение же переводчика, по тонкому замечанию К. И. Чуковского, «только тогда плодотворно, когда оно не отрывается от подлинника» ( К. И. Чуковский. Высокое искусство. О принципах художественного перевода. М. «Искусство», 1964, с. 342.) .

    Далее автор, как правило, описывает события своего времени, тогда как переводчик отнюдь не всегда переводит тексты, относящиеся к той эпохе, в которую он живет. Общим для автора и переводчика является то, что психология и автора, и переводчика находится под давлением своего времени, что, в частности, находит яркое проявление в их речи и стиле.

    Наконец, можно упомянуть и такие моменты: автор излагает свои мысли, следуя законам речевого строя на своем родном языке, оперируя присутствующими в его сознании и памяти представлениями и ассоциациями о различных явлениях жизни и окружающей действительности, переводчик же передает чужие мысли с иностранного языка и живет обычно в стране с иной культурой. Приведенное выше сравнение ориентации автора и переводчика показывает, что литературоведческая «заявка» на перевод на данном этапе сохраняет свой авторитет не столько в области научного раскрытия самого процесса перевода (в этом плане литературоведам предстоит еще многое сделать), сколько в области оценки влияния переводных произведений на ту или иную литературу или на развитие того или иного творческого метода, в оценке исторического значения художественного перевода, в определении влияния переводов на развитие национальных языков, а также в решении ряда других художественно-эстетических задач переводоведения, которые действительно имеют чисто литературоведческую природу.

    Категория: Обо всём | Добавил: baku-99412 (2015-09-17)
    Просмотров: 170 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    avatar